Полярные Сумерки. Журнал Дмитрия Глуховского
[Свежие записи][Архив][Друзья][Личная информация]
Below are the 10 most recent journal entries recorded in the "Дмитрий Глуховский" journal:[<< Previous 10 entries]
|
11:49 am
[Ссылка] |
Для СНОБа - о Сирии
Наша кровь Я понимаю, что нефть — наша кровь. Кровь нашей страны
Tags: Сирия Асад МИД Россия
|
|
03:34 pm
[Ссылка] |
Почему РПЦ это КПСС
Партия как партия Любовь патриарха к Breguet, его попытка отобрать квартиру докучливого соседа, его перемещения по Москве с мигалками и ФСО — совершенно нормальные, здоровые и естественные явления. Так же как и активное вмешательство РПЦ в политическую жизнь России, и суровое преследование Pussy Riot. Ведь Русская православная церковь — это КПСС. Это партия. Объяснил для Сноба
|
|
12:42 am
[Ссылка] |
Писатель Дмитрий Глуховский: «Это была первая акция, соответствующая духу Конституции»
Прогулялся сегодня по бульварам и потом рассказал о своих впечатлениях "Дождю"
Писатель Дмитрий Глуховский: «Это была первая акция, соответствующая духу Конституции»
|
|
09:35 am
[Ссылка] |
В "Литературной газете" вышло мое интервью
Глуховский Дмитрий Алексеевич. Родился в 1979 году в Москве. Журналист, писатель. Работал на телеканалах EuroNews, Russia Today, вёл авторскую передачу на радио «Маяк». Автор книг «Метро 2033», «Сумерки», «Рассказы о Родине». Романы переведены на 35 языков. Колумнист журнала «Русский Пионер». - Вы начинали с того, что размещали свои тексты на различных порталах в Интернете. Можно ли вас называть сетевым писателем, сетератором? Или - точнее - писателем, вышедшим из Сети? - Думаю, одних публикаций в Сети недостаточно для того, чтобы называться сетератором. Тут всё-таки важна принадлежность к коммьюнити, к сообществу. Интернет полнится клубами сетевых авторов - от сервера Проза. ру и до кружков в «ЖЖ». У меня же получилось так, что я ни к каким клубам, движениям, сообществам не принадлежу, критики про меня ничего не слышали и слышать не хотят, ну и премий, естественно, мне никаких не давали и не дадут. И очень хорошо: это закаляет. А в Интернете я стал заниматься самиздатом именно потому, что ни одно издательство не заинтересовалось моим первым романом. Был 2002 год, и печатать свои тексты на собственных сайтах тогда почти всем казалось нонсенсом: ведь украдут! Ведь покупать не станут! Мне было всё равно. Я хотел одного: чтобы меня читали. Чтобы книга, на которую я потратил пять лет жизни, не осталась замурованной в ящике стола. Уже потом стал изобретать какие-то новые формы подачи текста: интерактивность (читатели поправляли и иногда направляли меня), мультимедийность (привлечение художников и музыкантов для превращения романа в арт-проект). Сама Сеть диктовала мне эти эксперименты. И когда мои книги наконец стали публиковаться, я уже не смог соскочить с Интернета. Возможность для текста быть немедленно оценённым, а для автора получить мгновенную обратную связь, быть на прямой линии с читателями - это наркотик. Мне жаль тех, кто и сегодня боится публиковать свои тексты бесплатно в Сети - они столького себя лишают. - А бывает такое, когда знакомые по Интернету - из числа пишущих - просят «по старой памяти» пристроить в какое-нибудь издательство рукопись, помочь напечататься? - Друзей таких у меня нет, я ведь в Сети был одиночкой. Но есть другое: издательство АСТ запустило книжную серию «Вселенная Метро 2033» по мотивам моего романа. И я стараюсь, чтобы в ней особое внимание уделялось начинающим авторам. Пятеро дебютантов - фавориты читательских голосований - уже были опубликованы. Тиражи их книг достигают десятков тысяч, и для новичков это - отличный трамплин. Как они им воспользуются - зависит от них самих. - По сути, вам удалось то, о чём мечтают тысячи безвестных авторов, публикующихся на литературных сайтах и надеющихся, что когда-нибудь их заметят. Что бы вы им посоветовали? - Я прорывался, когда самиздат в Интернете казался идеей в лучшем случае экзотической, а в худшем - сумасбродной. И потому среда была тогда гораздо более разреженной. Девять лет назад во всеуслышание заявить, что я начал с сетевых публикаций, означало вызвать недоумение - но и любопытство. Теперь же каждый начинающий автор идёт в Интернет. Я сажал чахлый росток в пустыне - те, кто выкладывает свои тексты сегодня, пытаются завести огород в джунглях. Информационный шум чудовищный, докричаться сквозь него до своего читателя очень сложно. Если у меня и будет какой-то совет - это самим создавать сайты, не под авторов даже, а под конкретные романы. Литературные серверы - это братская могила. Сторонних читателей, к сожалению, там мало. То, что должно было бы стать дорогой к признанию и к изданию, превращается в заседание клуба анонимных алкоголиков, где все вас искренне поддерживают, но посоветовать ничего не могут, потому что все страдают от той же проблемы. В Интернете трудно сосредоточить внимание на чём-то конкретном - слишком многое отвлекает, слишком высокая конкуренция контента. Задача сетевого автора - полностью завладеть вниманием и воображением читателя. Сетевой текст должен быть как капкан. - Так почему всё-таки у вас получилось? - Тут, наверное, стечение обстоятельств. И везения, и настроения. И амбиций издателя, и успеха моих собственных формул. Допускаю и то, что мои книги оказались кому-то интересны. - Критики нередко упрекают вас в поверхностности. В частности, и в «Литгазете» об этом писалось. А сами-то вы что думаете о своём творчестве? - Я слышал упрёки в том, что моим романам - «Метро 2033», в частности - не хватает фактологических или научных обоснований, в том, что я не владею матчастью. Меня, признаться, это совершенно и не смущает: я никогда не стремился писать научную фантастику и не считаю, что мои романы принадлежат к этому жанру. Меня всегда куда больше очаровывал магический реализм - а он-то не требует точных расчётов. Кроме того, надо понимать ещё, что «Метро 2033» я начал писать в семнадцать лет и в двадцать четыре полностью дописал. В том возрасте мир и устройство человеческой души представляешь себе немного иначе, чем в тридцать. Возможно, определённая поверхностность там есть. Но в «Рассказах о Родине» - новеллах о сегодняшней России - стараюсь уходить вглубь. - Вы журналист, сценарист, теле- и радиоведущий, насколько эта «всеядность» помогает вам как писателю? - Я больше ничего не веду на радио и телевидении - именно потому, что это очень отвлекает. Вообще понял для себя, что, занимаясь одновременно всем, не добьёшься совершенства ни в чём. Поэтому решил отказаться от ведения. Что касается опыта, то знание того, как устроена наша политическая жизнь, наш истеблишмент, наши СМИ и телевидение в особенности, очень пригодилось мне в написании «Рассказов о Родине». - Какую нишу вы, на ваш взгляд, занимаете в современной русской словесности? Не обидно, когда пишут, что «Глуховский - это попса»? - Не всё ли равно, что о тебе думают критики? Критики так же субъективны, как любой читатель - они просто умеют лучше аргументировать своё мнение. Но сводится всё к тому же: нравится не нравится. Это обвинение неизбежно приходит вместе со стотысячными тиражами. Попса - это то, что стало частью популярной, массовой культуры. Элиты презирают то, что нравится массам. Я не знаю, какое место мне положено в русской словесности - подозреваю, что все места уже заняты. Время, когда я мучался тревогой, выбирая для себя ролевую модель - играть ли мне в Пелевина, Акунина, Стругацких, или вовсе в Набокова, или, скажем, Платонова, прошло. Я решил вообще перестать сравнивать себя с кем-то - всё равно сравнения выходят не в мою пользу - и просто делать то, что мне хочется, что кажется интересным и правильным. И потом, вряд ли можно уже сейчас вешать мне бирку на большой палец ноги и запихивать меня в каталожные ящики: Глуховский - это вот такое-то и такое-то, его сюда. Рановато. Давайте поглядим - может, я и ещё чего сумею. Может, вы меня ещё и не узнаете. - Про постапокалиптическое метро ещё будете писать или тема себя исчерпала? Я так понимаю, тут достаточно выгодный коммерческий проект, все ларьки забиты этими книжками... - Я написал две книги об этом: «Метро 2033» и «Метро 2034». Остальное делают другие авторы по мотивам и по сеттингу моих романов, серия называется «Вселенная Метро 2033». Я там за главного редактора и координатора. Тираж серии превысил миллион экземпляров, и я превратил его в международную литературную инициативу: авторы из разных стран пишут о своих местах в мире 2033 года на родных языках. Не знаю, вернусь ли я сам в «Метро»: очень не хочется повторяться. Писать продолжение книги, которая многим понравилась, только для того, чтобы ещё чуть-чуть выжать из её успеха, мне кажется бездарной тратой времени и обманом своих читателей. Нужны новые идеи, новый дух и новые смыслы. Между «2033» и «2034», кроме названия, общего почти и нет ничего. Если будет когда-то «2035», это должна быть самостоятельная, независимая вещь. - А что за международный проект по дописыванию этой саги? Что, серьёзные западные писатели реально пишут свои версии? - Уже вышли книги об Англии и об Италии - причём у себя на родине тоже. Дописывает свой роман на испанском выдающийся кубинский фантаст Хосе Мигель - о Гаване 2033 года. Итальянец Туллио Аволедо - известный у себя на родине автор интеллектуальных триллеров, успешный и обласканный критикой, член жюри многочисленных фестивалей. На очереди - романы, созданные немцами, испанцами, поляками. Книги наших писателей издаются на десятке европейских языков, иностранцы переводятся на русский... Такого до сих пор не делал ещё никто: чтобы авторы из разных стран, на разных языках сообща создавали единый fiction-мир. Первым быть интересно. - Вот и компьютерная игра создана по мотивам «Метро». О грядущих фильмах поговаривают. Не кажется ли вам: то, что вы делаете, - не совсем литература? - Кто сейчас ответит - что такое «совсем литература»? То, за что «Букера» дают? Литературными премиями правит конъюнктура, и они редко имеют что-либо общее с читательскими вкусами. При этом, в отличие от Запада, и награждение ничего для романа не сделает: дай ему хоть «Нацбест», хоть «Большую книгу», народным он не станет. Должна ли настоящая литература оставлять читателя равнодушным, быть недоступной, «клубной»? Есть ли тогда у неё шансы пережить своих авторов? Не вижу ничего порочного в мультимедийности современной литературы, в её кросс-платформенности. Текст может кочевать меж медиа, часть одного сюжета может быть рассказана в романе, другая - в компьютерной игре, третья - в кино. Сами по себе игры - тоже вид искусства. Да, они могут быть примитивны, жестоки и омерзительны, но разве мало таких фильмов или книг? Среди компьютерных игр есть и шедевры - правда, по атмосфере и по визуальной составляющей. Но кто сказал, что в играх не место ярким диалогам, красивому нарративу, мощному и небанальному сюжету? Игра может стать произведением искусства и охватит куда более многочисленную аудиторию, чем книга. Вообще в эпоху Интернета пора бы сдавать каноны и штампы XX века в утиль. Литература нового века мало чем будет напоминать литературу прошлого. Беседу вёл Игорь ПАНИН Три обязательных вопроса: - В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени? - Начало XX века подарило нам изящнейшую русскую поэзию, коммунистическое переформатирование сознания и совершенно новый язык и литературу, эмиграцию с её тоской и консервацией русской дореволюционной культуры, которой уже не оставалось в дикой природе... Я знаю десятки имён гениев, которые писали в начале XX века, и не упомню ни единого имени критика. А о том, что сейчас происходит, говорить нельзя. Мы все сейчас внизу, возимся сообща в глине, из которой потом будут, обожжённые временем, возникать колоссы. Сегодняшняя известность/неизвестность, любовь/презрение/невнимание критиков, тиражи - всё суета. Никто не может подняться над головами, никто не может воспарить над толпой и сказать: вот этот - навечно, а вас всех - забудут. Десять лет - короткий срок. Талант может родиться через пять лет и через пятнадцать. Через двадцать может возникнуть целое поколение, и тогда про нас с вами будут говорить, что мы стали тем самым жирным гумусом, на котором взросли гении. А настоящий расцвет литературы XXI века придётся на 30-е. Готов ли я лично быть гумусом? А вы готовы? - Почему писатели перестали быть «властителями дум»? Можете ли вы представить ситуацию «литература без читателя» и будете ли продолжать писать, если это станет явью? - Писатели, конечно, не переставали быть «властителями дум», хотя режиссёры и потеснили их. Нынешняя эпоха - время конкуренции контента. За то, чтобы быть нами услышанными, каждую секунду соревнуются десятки и сотни тысяч творцов. В каждом кинотеатре одновременно идут десять фильмов, полки книжных магазинов завалены тысячами книг (кризис? какой кризис?), телевизор предлагает на выбор сотню каналов, а Интернет - миллионы роликов и текстов. Времени в сутках больше не стало - и каждому всё сложнее решить, на что потратить свободный час. В соревновании контента побеждает самый яркий и часто самый короткий, на употребление которого нужно потратить мало усилий, но который при этом даёт мощный эмоциональный эффект. Но если книга действительно хороша, если она захватывает читателя и поражает его воображение, то она окажется способна и заразить его идеями, и отформатировать его сознание, и подвигнуть его на свершения. Любой автор - писатель ли, скульптор или режиссёр - занимается своим делом, потому что нуждается в реакции, в обратной связи, в отклике. Нет более сильного наркотика. И нет более несчастных писателей, чем те, кто вынужден работать «в стол», утешая себя фантазиями о раскаянии современников после собственной безвременной кончины (и вот тогда они поймут!). Нет, я не готов писать в стол. Никто не станет писать в стол добровольно. Если люди забудут алфавит, я уйду в кино. - На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал? - «Дмитрий, а что вы будете делать дальше? О чём будущий роман?» - этого вы как раз и не спросили.
|
|
12:37 pm
[Ссылка] |
Хм
Мне кажется, или ЖЖ сдувается? )
|
10:40 am
[Ссылка] |
ПОДАВЛЕНИЕ И ВЫТЕСНЕНИЕ. Часть 3/3
Заключительная часть не прошедшего в печать рассказа о том, как наш президент общается со своим плюшевым альтер эго. Начало - в предыдущих постах.
ПОДАВЛЕНИЕ И ВЫТЕСНЕНИЕ
(часть 3/3)
Медведя заперли в подсобке. Ключ отдали охране. Жена в душу лезть не стала – первых леди этому учат сразу же, на двухнедельных экспресс-курсах. Иначе бы мир давно рухнул.
Все забылось, как страшный сон.
Сын, приезжая на каникулы, об игрушке, слава богу, не вспоминал.
Таблетки помогали.
4 марта все прошло на ура.
ГАС «Выборы» не подвели.
И даже вопрос народного ликования для победительной картинки по телику решили – ФСО поделилось с
Администрацией той самой гаитянской рецептурой, вся государственная машина пришла в движенье, и между
думскими и президентскими зомбаков успели наделать тысяч под сто.
Но возвращаясь с переполненной Манежной в вечер триумфа Избранного Президента, Президент Действующий хотел побыть один. Во всем мире.
Он не пошел даже к жене – думал запереться в кабинете.
Отпустил охрану, приблизился к двери – и обмер.
Из кабинета, из закрытого кабинета сквозь тяжелую дубовую дверь слышался голос – уверенный, деловитый…
Его собственный.
Действующий Президент ворвался внутрь штормом – уставший бояться себя и других…
За Т-образным столом, на пока что его президентском кресле сидел медведь. Собранный, серьезный. В руках у него была телефонная трубка – от Самого Главного Гербового Телефона страны. И в эту трубку медведь, безупречно имитируя голос Президента, отдавал сжатые, точные приказы.
- Наташа, ты пишешь? Второе. Поручить Генеральной прокуратуре проверить обоснованность приговоров политическим заключенным, в особенности Ходорковскому Эм-Бэ. Да. И пускай отменяют. Ты меня слышала. Третье. Уволить с поста председателя правительства…
Действующий президент метнулся молнией, вырвал из-под медведя кресло, ударил по рычажкам телефона, заканчивая разговор.
– Ты что делаешь?! Ты что о себе возомнил?!
– Делаю то, что должен был сделать ты! – медведь вскочил на стол.
– Да какое ты имеешь право?!
– Хватит верещать! Послушай меня! – мишка заорал тоже, отскакивая, удирая от него по огромному столу для совещаний. – Сейчас у нас есть последний шанс! Все еще можно отыграть назад!
– Что отыграть?! – он попытался обойти медведя с фланга.
– Делаем так. Меняем руководство ФСБ и МВД. Отправляем Премьера в отставку. Уступаем требованиям Болотной. Отменяем итоги выборов. Назначаем новые. Регистрируется пускай кто хочет. Выставляемся сами. Раскулачиваем кооператив. Выпускаем Ходора. Олигархов первого созыва приводим к присяге. Второго созыва – даем возможность эмигрировать. Кто пытается копать под тебя – на Лубянку. За день все провернем. Все!
– Что «все»?!
– Все! На выборах ты побеждаешь. И все! Нефть пока держится, за шесть лет можно тут нормальную страну сделать! Нормальное! Прогрессивное! Государство! Демократическое! Правовое! Развивающееся!
В ящике стола лежат большие ножницы. Одно лезвие закругленное, тупое, другое – острое как офицерский кортик.
Пока оно не видит…
– Не могу! Я так не могу!
– Почему?!
– Я обещал! Национальному лидеру! Всем нашим! Я не могу обмануть! Это не по-пацански!
– Это подвиг!
– Это предательство!
– Да что ты тогда вообще делаешь в этом кабинете?! Что ты делаешь на этом троне?! У тебя первый шанс за сто, а может, за тыщу лет! Ты в историю войдешь! Как президент, который все изменил! Который тысячелетнему проклятью конец положил, переломил судьбе хребет! Ты еще царь! Ты все можешь! Тебя с Петром Великим будут сравнивать! Ты это понимаешь?! В историю! Навсегда! Бессмертие! Учебники школьные! Улицы в твою честь!
Города!
– Да не хочу я этого! Не хочу! Ты пойми! Ты! Не хочу я быть великим! Я маленький человек! Я просто хочу достойно и спокойно жизнь прожить! Все!
Он опустился на стул и зарыдал.
Медведь осекся, прекратил свою безумную скачку по столу. Шажок за шажком подобрался к Действующему Президенту. Положил лапку ему на плечо.
– Ну прости. Прости меня. Я только хотел, чтобы мы нашу мечту осуществили. Подвиг там… Ведь летчиком-истребителем я так и не стал… И полярниками мы тоже не стали. Помнишь, как твоя кровать была крошечной отколовшейся льдиной, и как мы плыли на ней по океану и думали, что нас никогда не спасут?..
– Помню. Все помню.
Коротко блеснули ножницы. Раз! И еще! И еще! И еще!
– И ты меня прости…
В дверь постучали.
– Уходите! – рявкнул Действующий Президент. – Вон!
– Па… – послышался голос сына. – Это я, па…
Господи… Точно! Он же сегодня приезжает… Скорей…
Он отпер. Сынишка кинулся было ему на шею, но отчего-то застыл, так и не прикоснувшись к отцу.
– Что с тобой?
Действующий Президент глянул на свое отражение в зеркале… Он весь был в клочьях ваты. И по всему кабинету были расшвыряны эти клочья. По паркету, по стульям, по крышке стола… Вата, всюду вата.
– Ничего. Все нормально. Теперь все нормально.
– Па… А я хотел спросить. Я мишку своего не могу найти… Я знаю, я уже взрослый и все такое, - надтреснутым
баском протянул сын. – Но что-то вспомнил вот… Ты не видел?
– Я… Он… Он уехал от нас, сынок. Навсегда уехал, - сказал Действующий Президент. – Беги к маме. Я скоро приду, мне тут только пару делал доделать…
Он снял телефонную трубку и набрал секретаршу.
– Наташенька? Да, я. Все, что я тебе там надиктовал… Это я для смеху. Да, забудь. Как – «в прокуратуру уже позвонила»? Но хоть Премьера-то?.. Слава богу! А на восьмое марта жди сюрпризик! Пока!
Перед тем, как вернуться к семье, он постоял еще перед зеркалом, аккуратно и методично счищая с себя ватные волокна.
– Город в мою честь… – бормотал он себе под нос. – Надо же… Чего это «единственный шанс»?.. Все еще будет! Просто с пацанами надо договориться…
|
10:36 am
[Ссылка] |
ПОДАВЛЕНИЕ И ВЫТЕСНЕНИЕ. Часть 3/3
Заключительная часть не прошедшего в печать рассказа о том, как наш президент общается со своим плюшевым альтер эго. Начало - в предыдущих постах. ПОДАВЛЕНИЕ И ВЫТЕСНЕНИЕ (часть 3/3) Медведя заперли в подсобке. Ключ отдали охране. Жена в душу лезть не стала – первых леди этому учат сразу же, на двухнедельных экспресс-курсах. Иначе бы мир давно рухнул. Все забылось, как страшный сон. Сын, приезжая на каникулы, об игрушке, слава богу, не вспоминал. Таблетки помогали. 4 марта все прошло на ура. ГАС «Выборы» не подвели. И даже вопрос народного ликования для победительной картинки по телику решили – ФСО поделилось с Администрацией той самой гаитянской рецептурой, вся государственная машина пришла в движенье, и между думскими и президентскими зомбаков успели наделать тысяч под сто. Но возвращаясь с переполненной Манежной в вечер триумфа Избранного Президента, Президент Действующий хотел побыть один. Во всем мире. Он не пошел даже к жене – думал запереться в кабинете. Отпустил охрану, приблизился к двери – и обмер. Из кабинета, из закрытого кабинета сквозь тяжелую дубовую дверь слышался голос – уверенный, деловитый… Его собственный. Действующий Президент ворвался внутрь штормом – уставший бояться себя и других… За Т-образным столом, на пока что его президентском кресле сидел медведь. Собранный, серьезный. В руках у него была телефонная трубка – от Самого Главного Гербового Телефона страны. И в эту трубку медведь, безупречно имитируя голос Президента, отдавал сжатые, точные приказы. Наташа, ты пишешь? Второе. Поручить Генеральной прокуратуре проверить обоснованность приговоров политическим заключенным, в особенности Ходорковскому Эм-Бэ. Да. И пускай отменяют. Ты меня слышала. Третье. Уволить с поста председателя правительства… Действующий президент метнулся молнией, вырвал из-под медведя кресло, ударил по рычажкам телефона, заканчивая разговор. – Ты что делаешь?! Ты что о себе возомнил?! – Делаю то, что должен был сделать ты! – медведь вскочил на стол. – Да какое ты имеешь право?! Хватит верещать! Послушай меня! – мишка заорал тоже, отскакивая, удирая от него по огромному столу для совещаний. – Сейчас у нас есть последний шанс! Все еще можно отыграть назад! Что отыграть?! – он попытался обойти медведя с фланга. Делаем так. Меняем руководство ФСБ и МВД. Отправляем Премьера в отставку. Уступаем требованиям Болотной. Отменяем итоги выборов. Назначаем новые. Регистрируется пускай кто хочет. Выставляемся сами. Раскулачиваем кооператив. Выпускаем Ходора. Олигархов первого созыва приводим к присяге. Второго созыва – даем возможность эмигрировать. Кто пытается копать под тебя – на Лубянку. За день все провернем. Все! – Что «все»?! Все! На выборах ты побеждаешь. И все! Нефть пока держится, за шесть лет можно тут нормальную страну сделать! Нормальное! Прогрессивное! Государство! Демократическое! Правовое! Развивающееся! В ящике стола лежат большие ножницы. Одно лезвие закругленное, тупое, другое – острое как офицерский кортик. Пока оно не видит… – Не могу! Я так не могу! – Почему?! – Я обещал! Национальному лидеру! Всем нашим! Я не могу обмануть! Это не по-пацански! – Это подвиг! – Это предательство! – Да что ты тогда вообще делаешь в этом кабинете?! Что ты делаешь на этом троне?! У тебя первый шанс за сто, а может, за тыщу лет! Ты в историю войдешь! Как президент, который все изменил! Который тысячелетнему проклятью конец положил, переломил судьбе хребет! Ты еще царь! Ты все можешь! Тебя с Петром Великим будут сравнивать! Ты это понимаешь?! В историю! Навсегда! Бессмертие! Учебники школьные! Улицы в твою честь! Города! – Да не хочу я этого! Не хочу! Ты пойми! Ты! Не хочу я быть великим! Я маленький человек! Я просто хочу достойно и спокойно жизнь прожить! Все! Он опустился на стул и зарыдал. Медведь осекся, прекратил свою безумную скачку по столу. Шажок за шажком подобрался к Действующему Президенту. Положил лапку ему на плечо. – Ну прости. Прости меня. Я только хотел, чтобы мы нашу мечту осуществили. Подвиг там… Ведь летчиком-истребителем я так и не стал… И полярниками мы тоже не стали. Помнишь, как твоя кровать была крошечной отколовшейся льдиной, и как мы плыли на ней по океану и думали, что нас никогда не спасут?.. Помню. Все помню. Коротко блеснули ножницы. Раз! И еще! И еще! И еще! – И ты меня прости… В дверь постучали. – Уходите! – рявкнул Действующий Президент. – Вон! – Па… – послышался голос сына. – Это я, па… Господи… Точно! Он же сегодня приезжает… Скорей… Он отпер. Сынишка кинулся было ему на шею, но отчего-то застыл, так и не прикоснувшись к отцу. – Что с тобой? Действующий Президент глянул на свое отражение в зеркале… Он весь был в клочьях ваты. И по всему кабинету были расшвыряны эти клочья. По паркету, по стульям, по крышке стола… Вата, всюду вата. – Ничего. Все нормально. Теперь все нормально. – Па… А я хотел спросить. Я мишку своего не могу найти… Я знаю, я уже взрослый и все такое, - надтреснутым баском протянул сын. – Но что-то вспомнил вот… Ты не видел? – Я… Он… Он уехал от нас, сынок. Навсегда уехал, - сказал Действующий Президент. – Беги к маме. Я скоро приду, мне тут только пару делал доделать… Он снял телефонную трубку и набрал секретаршу. – Наташенька? Да, я. Все, что я тебе там надиктовал… Это я для смеху. Да, забудь. Как – «в прокуратуру уже позвонила»? Но хоть Премьера-то?.. Слава богу! А на восьмое марта жди сюрпризик! Пока! Перед тем, как вернуться к семье, он постоял еще перед зеркалом, аккуратно и методично счищая с себя ватные волокна. – Город в мою честь… – бормотал он себе под нос. – Надо же… Чего это «единственный шанс»?.. Все еще будет! Просто с пацанами надо договориться…
|
|
10:04 am
[Ссылка] |
ПОДАВЛЕНИЕ И ВЫТЕСНЕНИЕ. Часть 2/3 - начало было тут вчера
Долгих три дня Президент избегал детской. Иногда, ночью, замирал перед дверью, прикладывался к ней ухом – не слышно ли чего? Все, кажется, было тихо.
На четвертый день, окончательно утвердившись в мысли, что это все от перенапряжения, и пожурив себя за то, что совсем себя загнал, он дождался, пока жена уснет, и все же открыл комнату.
Медведь, хвала Всевышнему, лежал в той же позе, в которой упал на пол, когда Президент его от себя отшвырнул: навзничь, прикрывая лапами свою лысеющую голову.
Не то чтобы Президент ждал чего-то другого. Все же взрослые люди. Но, приближаясь к медведю, он все же сначала осторожно, мыском мокасина, перевернул его лицом вверх. Игрушка как игрушка.
Он наклонился и взял медведя на руки.
– Ты долго не приходил, – сказал медведь.
( Читать дальше... )
|
|
11:51 am
[Ссылка] |
ПОДАВЛЕНИЕ И ВЫТЕСНЕНИЕ
А вот рассказ, который отказался публиковать "Русский Пионер". Читаем, угадываем, почему.
ПОДАВЛЕНИЕ И ВЫТЕСНЕНИЕ
Часть 1/3
Шептали интимно корабельные сосны, и ворковали лесными пташками меж собою снайперы ФСО, засевшие на особо охраняемой территории из расчета штука на сотку. Сварливое бухтение Рублевки – внешнего, нищего, несовершенного мира – оставалось где-то за периметром этого райского бора.
Надежно прикрытая стволами, стояла выполненная в скромном сельско-царском духе белая с желтым резиденция. Подле нее на майском солнышке нежился лоснящийся президентский кортеж, отдыхая после стремительного броска по Кутузовскому.
Осенью, случалось, заносило и сюда обрывки грязного московского неба, и пейзаж становился неприятно земным. Но сейчас, на блаженном тонком перешейке между весною и летом, единственном времени, когда можно в этой стране, в общем-то, жить, а не выживать – сейчас тут небо было синее и восхитительное, словно на вынесенной из Эрмитажа картине какого-нибудь там итальянского классика.
Все – и истуканы-горничные в совковых передничках (с виду вроде бы баба, а на поверку – сержант), и ностальгически-кондовая мебель, и безыскусные настенные панели из дерева с жучками, и благородно-затхлый воздух коридоров (номенклатурная пыль пополам с золотой крошкой), и весь державный мрамор-гранит – все тут дышало преемственностью поколений. Во всем здесь ощущалось спокойное достоинство – как у генерала прокуратуры на пенсии, и подагрически-несгибаемая уверенность: в себе, в завтра, в том, что ничто никогда по сути не поменяется. И сама резиденция, и неисчислимые гектары священных рощ, ее окружающих, буквально фонили суровым обаянием власти. Это место и было сам сосуд власти.
Тут жил Президент. Действующий.
( Читать дальше... )* * *
«Семерка» ударилась о борт, взяла правильный угол и ушла точно в лузу.
- Чистая победа, - признал Действующий Президент. – Браво. Давай еще одну партейку? - Поздно, - Премьер взглянул на свои Jaeger-LeCoultre, такие же, как у Президента, но с турбийоном, и засобирался. – Завтра тренировка с утра. - Ну одну! - Нет. Три ночи уже. И вот что… Чуть не забыл тебе сказать. Смотрел твое интервью западным каналам… Ты не старайся так им понравиться. Не разводи с ними всю эту либеральную канитель. Помни, что у нас путь особый – и с ними нам не по пути. Помни о корнях, так сказать. Можешь не провожать.
Действующий Президент вздохнул и отправился в дальний путь – в спальню.
Строение изнутри было площадью не меньше гектара. Въехавший недавно Президент понимал, зачем тут столько обслуги – без нее в этих пыльных коридорах было бы и тоскливо, и страшно. Кто жил и кто преставился в этих комнатах до него, он не спрашивал.
Дом этот был ему велик. Зачем тут столько комнат? Зачем ему, живому человеку, столько комнат? Зачем обеденные залы, залы для приемов, спальни, нескончаемые коридоры, сауны, комнаты отдыха, потайные помещения… Двери, двери, двери, двери… И пусто. Будто в абхазском санатории. Какой же это дом? Жилой флигель находился на другом конце резиденции. Красться к нему через весь дворец ночью одному было испытанием. А приходилось – в этих стенах спалось скверно, и Действующий Президент вызывал к себе на поздние совещания то одного министра, то другого.
Свет во всех комнатах и залах, во всех коридорах и галереях горел ночь напролет, но сердца не успокаивал. В черные окна бились мотыльки, надсадно дышала мебель, и шушукались по углам души членов Политбюро, вышедших на вечный покой, но так и не понявших это.
Охранники, чтобы не смущать, стояли лишь в паре мест – и стояли изваяниями. Говорить их отучили или языки при приеме на работу вырвали – черт разберешь, только на приветствия, шутки и вопросы они отвечали одинаково – тянулись во фрунт и отдавали честь.
Сынишка называл их «зомбаками», уверяя, что в ФСО их готовят по какой-то известной гаитянской рецептуре. Но, пройдя в одиночку через половину резиденции, Президент был и им рад.
Пока сынишка оставался с ними тут, было еще ничего. Гонял по коридорам на велосипеде, дразнил зомбаков, строил для солдатиков крепости из раритетных Брокгауза и Эфрона в библиотеке… Наполнял дом детской своей яркой жизнью, которая разгоняла наползающий из углов прозрачный старческий мрак, свежим бризом рассеивала тяжелое медленное дыхание почивших фараонов.
Но сейчас его отправили за границу, и дом опустел.
Вот и жилой флигель.
Детская, гостиная, спальня. Нормальная человеческая трешка, затерянная в бесконечных кишках этого дворца. Теперь главное – не шуметь. Не разбудить ее.
Жена, жаворонок, призраков не слышала и засыпала рано. Тогда Президент потихоньку выбирался из кровати и шлепал встречаться с министрами.
Он скинул шаркающие тапки и дальше двинул босиком, совершенно бесшумно.
Тихое уютное посапывание, тиканье будильника… И вдруг в привычную гамму вклинилось что-то неуместное, чужое.
Шорох. Шепот. Смех.
Из детской.
Из пустой, запертой детской.
Вызвать охрану.
Нет. По той же причине нет, по какой и ходить ночью по коридорам одному, а не тащить с собой эскорт зомбаков. Чтобы не казаться смешным. Никому. Никогда больше.
Президент взялся за ручку и, решительно крутанув ее, распахнул дверь. В детской горел свет, как и во всем доме. Разумеется, в комнате никого не было.
Может, компьютер включен? Нет, не включен. Действующий Президент внимательно огляделся, пытаясь собраться с мыслями.
На полу валялись игрушки – Лего, костюм Супермена, старый плюшевый мишка с вывернутыми лапами…
Президент присел на корточки, поднял медведя, вправил ему конечности, отряхнул его. Этот мишка был, наверное, самым ценным предметом во всем дворце. И, в общем, не предметом даже…
Это была его собственная игрушка – мама подарила давным-давно.
И даже не игрушка.
Лучший друг. Вот кем ему был этот оплешивевший с годами медведь с пуговицами-глазами. Когда-то медведь был размером с него, но потом мальчик вырос, а медведь, как это с ними случается, остался в детстве. Однако Президент ничего не забыл – ни того, как они были верными напарниками, исследующими Арктику, ни того, как стояли спина к спине, окруженные кровожадными ирокезами, ни того, как оба клялись друг другу вырасти храбрыми воинами света, благородными и справедливыми.
Конечно, он не мог его выбросить. Он подарил его своему сыну.
Президент осторожно погладил медведя по голове – неловкое, забытое движение.
- Я скучал, - почти неслышно прошептал он.
- Я тоже, - отчетливо произнес медведь.
|
|
11:16 am
[Ссылка] |
забвение
Лайвджорнал удаляет все неактивные аккаунты. Через пятнадцать дней они будут уничтожены.
Это означает, что всем людям, которые вели тут блоги и умерли однажды, журналы которых висят тут как память, как памятники, как отпечатки сознания и прижизненные маски - грозит окончательная аннигиляция. Истребление душ.
Новая политика ЖЖ: Забвение.
Запись сделана с помощью m.livejournal.com.
Tags: Лайвджорнал удаляет все неактивные аккау, журналы которых висят тут как память, как отпечатки сознания и прижизненные ма, как памятники, которые вели тут блоги и умерли однажды, что всем людям
|
[<< Previous 10 entries] |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
dglu
